Ковальчук Т.Т., Иванов Е.Т., Иванов С.Е.

Актуализация выводов теории денежного обращения в контексте глобального финансового кризиса

Предложена концептуальная версия анализа денежного обращения в контексте вызовов и угроз глобального финансово-экономического кризиса

Первое десятилетие третьего тысячелетия продемонстрировало миру новое явление, противоречащее классическим постулатам, на которых зиждется процесс перманентного совершенствования макроэкономической архитектуры в современную эпоху. Факт, когда валовые сбережения 142 развивающихся стран стали превышать объем инвестиций в них (причем разрыв между сбережениями и капитальным инвестированием постоянно возрастает), означает очевидность, при которой развитые страны неуклонно перераспределяют в свою пользу глобальные потоки мирового капитала. Сохранение существующей конфигурации (а страны "золотого миллиарда" отстаивают именно такую модель экономических взаимоотношений с остальным миром) с неизбежностью обусловит подрыв фундаментальных факторов глобального экономического развития и, в конечном счете, – разрешение данного антагонизма в острой кризисной форме [1, с. 11].

В то же время уместно заметить: если кто-то думает, что финансовые кризисы являются достижением и знамением только нашей эпохи, тот впадает в глубокое заблуждение. В исторической ретроспективе денежные кризисы неоднократно сотрясали мировую экономику, показывая конкретные примеры их преодоления чисто практическими средствами, суть которых сводилась всегда к ограничению фиктивного денежного капитала. Такие ограничения прослеживаются в законах древневавилонского царя Хаммурапи (XVIII в. до н.э.), а в эпоху правления спартанского царя Агиса (III в. до н.э.) были уничтожены все долговые обязательства спартиатов [2, с. 94, 119]. Законодательство древнего Израиля, упомянутое в Пятикнижии Моисея, запрещало требовать уплаты долга с лихвой (процентом) и задерживать плату за труд наемного работника, обязывало заимодавцев каждый седьмой год прощать все долги и отпускать на волю рабов, которые сами продали себя в рабство из-за нужды, , а через каждые 50 лет объявляло "юбилей", при наступлении которого хозяин возвращал должнику его надел (наследственный участок земли) или дом, ранее проданный из-за непреодолимых обстоятельств. После киевского восстания 1113 г. Владимир Мономах издает "Устав о резах" (процентах), ограничивающий ростовщичество: должник, получивший взаймы из 50% годовых, должен был платить долг всего лишь два года, который затем только погашался. Средневековые богословы, ссылаясь на Аристотеля, вели яростную борьбу против ростовщичества под тем предлогом, что деньги не должны порождать деньги. Тем не менее, вопреки всем преследованиям ростовщичество не только выжило, но и получило свое продолжение в кредитных деньгах и кредитном деле.

В начале ХХ ст. финансовый кризис с наибольшей силой проявил себя в экономике США во времена Великой депрессии 1928-1932 гг. В процессе борьбы с этим кризисом практически были апробированы два основных подхода. Первый и самый бесперспективный из них связан с именем Президента США Герберта Гувера, который в течение 5 лет пытался стабилизировать кризисную ситуацию посредством щедрых денежных вливаний за государственный счет в банковский сектор экономики, но так и не добился видимого успеха. Второй подход отработал Президент США Франклин Рузвельт, который основные усилия направил на борьбу с валютными спекуляциями, снижение кредитной задолженности, повышение социальной защищенности населения и развитие производственного сектора экономики. В данном случае не суть важны конкретные мероприятия, которые он осуществил, главным в данном случае является то, что были обнаружены практические способы и методы борьбы с кризисом, позволившие всего за 7 месяцев поднять экономику США до уровня 90% производства в 1928 г. [3, с. 13-15].

Тем не менее в нынешнем финансовом кризисе мировой экономики этот подход не получил должной поддержки и развития. Руководители и экономисты ведущих государств мира, следуя примеру Гувера, все еще пытаются загасить пожар кризиса денежными вливаниями за счет государственных бюджетов, то есть за счет налогоплательщиков. В том, что из этого ничего не получится, можно не сомневаться. Вопрос лишь в том, как быстро обнаружатся более весомые методы борьбы с кризисом, равнозначные по эффективности с практическими достижениями Рузвельта в этом вопросе.

Мировой финансовый кризис всерьез и надолго вывел на первое место необходимость существенного совершенствования подходов к анализу денежного обращения как такового и экономической теории по этому вопросу в целом. Все ведущие экономисты мира снова обратились к трудам К. Маркса, тиражи "Капитала" которого только в Германии увеличились вчетверо. Однако ни на совещаниях "восьмерки" ведущих государств мира, ни на саммитах "большой двадцатки", ни на экономических форумах в Давосе истоки и истинные причины глобального финансового кризиса все еще остаются не раскрытыми [4, с. 18-31]. Все сошлись во мнении, что всему виной спекулятивные операции на валютных и фондовых рынках, а также в банковском секторе экономики, однако природа происхождения кризиса так и осталась за рамками экономических дискуссий. Прежде всего потому, что современная теория монетаризма окружена ореолом непогрешимости и непререкаемого авторитета.

Первое сомнение по этому поводу авторы настоящей статьи высказали на примере анализа проблемы монетарного протекционизма [5, с. 36-45], сложившегося в Украине и на этой основе завершившегося значительным уровнем долларизации национальной экономики. В дискуссии с оппонентами, выразившими несогласие с высказанной точкой зрения, авторы более детально рассмотрели проблемные вопросы теории денежного обращения и общего содержания современного монетаризма [6, с. 3-14], что позволило не только расширить, но и детально обосновать некоторые недостатки современной теории монетаризма. Но поскольку чисто аналитические методы анализа оказались недостаточны, постольку эта тема не получила своего продолжения. Как показали дальнейшие исследования, полное решение этой проблемы оказалось возможным только на основе методов графического анализа, что и является целью настоящей статьи.

Не вдаваясь в исторические и методологические тонкости самой проблемы, подробно изложенные в вышеупомянутых статьях, обратим внимание всего лишь на несколько основных моментов, характеризующих общее состояние теории денежного обращения, которая до сих пор находится под удивительным очарованием графического образа, который первым использовал А. Смит в своей работе "Богатство народов" (1776), характеризуя товарное и денежное обращение как "великое колесо обращения" [7, с. 214], основные условия и принципы функционирования которого описал Д. Юм в своих "Опытах" (1764). К. Маркс критически отнесся к этому описанию и, устранив некоторые логические противоречия, вывел формулу денежного обращения, согласно которой "для процесса обращения за данный промежуток времени:

функционирующих в качестве средств обращения. Этот закон имеет всеобщее значение" [8, с. 130]. В математической форме общего вида этот закон представляется следующим образом

где Д – масса денег в обращении; Q_i – физический объем некоторого числа m единиц товара; Ц_i – цена единицы товара; n_t – число оборотов денег в период времени t.

Меркантилисты и монетаристы до К. Маркса руководствовались более простой формулой и, отстаивая обратную точку зрения, наивно полагали, что посредством количества денег в обращении можно регулировать уровень цен в обращении по зависимости

из которой прямо следует, что чем меньше денег (Д) в обращении, тем меньше цена единицы товара (Ц) при данном количестве товара (Q) и числе оборотов денег (n_t). К. Маркс убедительно развенчал эту точку зрения, подчеркнув, что эта "иллюзия коренится у ее первых представителей в той нелепой гипотезе, что товары вступают в процесс обращения без цены, а деньги без стоимости, и затем в этом процессе известная часть товарной мешанины обменивается на соответствующую часть металлической груды" [8, с. 134].

Не исключено, что именно благодаря этой критике в 1911 г. вместо зависимости (3) появилась известная формула И. Фишера

                            Дn_t = ЦQ,                                                  (4)

левая часть которой негласно подразумевала общую стоимость произведенного продукта ( ), а правая часть представляла кривую спроса и предложения, предполагавшую рост (или снижение) цены единицы товара (Ц) в зависимости от уменьшения (или увеличения) объема его предложения на рынке (Q).

Завершающей формулой монетаристов стало так называемое "кембриджское уравнение"

                            Д = k Ц Q,                                                 (5)

где k – коэффициент, обратный по величине числу оборотов денег, то есть

С учетом общего содержания формулы И. Фишера (4) равенство (6) преобразуется к следующему виду

где коэффициент k, определяемый по формуле (6), по воле монетаристов превратился в коэффициент монетизации, равный отношению денежной базы (по Марксу – массы) в обращении (Д) к стоимости валового внутреннего продукта (В).

С этого момента коэффициент монетизации становится определяющим показателем при формировании кредитно-денежной политики во всех странах мира, правда, с использованием двойных стандартов. В развитых странах мира на начало 2009 г. он является следующим: Германия – 0,65, Франция – 0,69, Англия – 0,89, США – 1,1, Япония – 1,16, – тогда как в Украине под давлением МВФ он был снижен к концу 1997 г. до 0,08 (8%), а затем вопреки воле МВФ и отчаянному сопротивлению монетаристов-реформаторов, но под давлением сложившихся обстоятельств НБУ все-таки увеличил этот показатель до 0,19 на начало 2009 г. [9]. Даже если сделать скидку на то, что развитые страны мира кроме собственной обслуживают еще и международную систему денежного обращения, то и при этом условии станет очевидным непропорциональное снижение денежного обращения в Украине, а также в других слаборазвитых государствах мира по сравнению с ведущими государствами мировой экономической системы. В этой связи столь же неправомерным является очередное требование МВФ по ужесточению кредитно-денежной политики в Украине и дальнейшему снижению коэффициента монетизации в денежном обращении.

Испытывая, вполне вероятно, некоторую неудовлетворенность слишком простым решением, которое дает формула (1), К. Маркс во ІІ томе "Капитала" более детально анализирует процесс кругооборота трех форм капитала (производственного, торгового и финансового, по современной терминологии) и представляет его в виде соответствующих логико-математических формул: для торгового капитала – это Т–Д–Т, а для денежного капитала – Д–Т–Д, – в которых торговый капитал (Т) замещается денежным капиталом (Д), и наоборот. Однако и этого для К. Маркса оказалось недостаточно, в связи с чем в III томе "Капитала" подвергается анализу самый широкий спектр условий и ситуаций, описывающих взаимодействие всех трех форм капитала не только с теоретической точки зрения, но и в историческом аспекте.

Объективно оценивая сущность и содержание, роль и место денежно-торгового (купеческого) и ростовщического (денежного) капитала в общественном производстве, К. Маркс не скрывает их положительной роли в концентрации и централизации капиталов, расширении производства и рынков сбыта продукции, создании новых отраслей производства и мирового рынка как такового [10, с. 369]. В то же самое время К. Маркс подчеркивает, что, "с одной стороны, ростовщичество подрывает и разрушает античное и феодальное богатство и античную и феодальную собственность. С другой стороны, оно подрывает и разоряет мелкокрестьянское и мелкобуржуазное производство", поскольку "ростовщичество, как и торговля, эксплуатирует данный способ производства, а не создает его, относится к нему внешним образом" [11, с. 145, 159]. Отсюда следует, что сущность и содержание как купеческого, так и ростовщического капитала остается одной и той же при любой форме общественных отношений, и потому уже в наше время эти два вида капитала действуют точно таким же разрушительным образом, что подтвердили все без исключения экономисты в самых разных странах мира. Однако суть проблемы не в том, чтобы еще раз убедиться в правомерности этих выводов, а также в сущности и содержании самого явления, а в том, чтобы выявить природу его происхождения, без чего подготовка каких-либо антикризисных мероприятий во избежание чего-либо подобного в будущем оказывается невозможной.

О том, что правильное разрешение этой проблемы волновало и К. Маркса, можно судить по содержанию его письма от 31 мая 1873 г. Ф. Энгельсу: "...ты знаешь таблицы, в которых цены, учетный процент и т.д. и т.д. представлены в их движении в течение года и т.д., в виде восходящих и нисходящих зигзагообразных линий. Я неоднократно пытался – для анализа кризисов – вычислить эти up and downs [повышения и понижения] как неправильные кривые и думал (да и теперь еще думаю, что с достаточно проверенным материалом это возможно) математически вывести из этого главные законы кризисов. Мур, как я уже сказал, считает задачу пока невыполнимой, и я решил до поры до времени отказаться от нее". Следует признать, что эта задача не решена до сих пор, хотя современные экономисты располагают вполне достаточным математическим аппаратом и арсеналом графических средств. Как показали проведенные исследования, вся трудность и сложность теоретического и прикладного решения этой проблемы заключалась в неправильном выборе исходных предпосылок для аналитического и графического анализа поставленной задачи.

Во-первых, совершенно ошибочным оказалось предположение А. Смита о существовании некоего "великого колеса обращения". Это всего лишь литературная метафора, призванная подчеркнуть существование товарного и денежного обращения как такового. И не более того. Потому что в действительности процесс обращения товаров и денег является полицентричным, то есть насчитывающим великое множество подобных "колес" даже в пределах рынка местного значения. Если же говорить об этом в более крупном масштабе, а тем более в пределах мирового рынка, то им несть числа.

Во-вторых, как показал графический анализ, исходная предпосылка К. Маркса о замещении капитала одной формы на капитал другой формы по формулам Т–Д–Т или Д–Т–Д в процессе их кругооборота (метаморфоз) оказалась не совсем точной. Она достаточно убедительно описывает движение самих капиталов, однако без какого-либо замещения капитала на капитал, что наглядно вытекает из схемы механизма замещения прав собственности в денежном обращении [12, с. 226], где товарные и денежные потоки настолько самостоятельны в своем движении, что даже не пересекаются. В итоге получается, что в своем движении денежные потоки, вызывая на себя движение товарных потоков, с одной стороны, сигнализируют (дают команду) о начале и завершении процесса движения товаров, а затем только то и делают, что меняют титул собственности, не выходя за рамки денежного потока.

Графически этот процесс изображен на рис. 1, где товарные и денежные потоки между производителями товаров А и В синхронизированы во времени в соответствии с исходной предпосылкой К. Маркса о том, что при анализе товарного и денежного обращения, а также схем расширенного воспроизводства принимается во внимание только то, что "в обращении находятся исключительно металлические деньги, т.е. деньги, представляющие собой действительный эквивалент" [13, С. 128, 365]. Отсюда следует равенство стоимостей обмениваемых товаров, изготавливаемых производителями А (Т_А) и В (Т_В), одной и той же сумме денег (Д), которая попеременно переходит в собственность то одного (Д_А), то другого (Д_В) производителя, то есть ...=Д_А=Т_В=Т_А=Д_В=... При этом само движение совершается в следующей последовательности: деньги производителя А перемещаются к точке 1 на границе расположения производителя В, в порядке обмена перемещающего свой товар Т_В в точку 2 на границе расположения производителя А, который в процессе производства превращает товар Т_В в товар Т_А, направляемый в точку 3, в связи с чем производитель В отправляет полученные деньги в обратную сторону в точку 4. И так по всем циклам производства. Таким образом, однообразное ("монотонное", по Марксу) движение товарных и денежных потоков совершается в своеобразном "коридоре", ширина (2а) которого определяется расчетным путем методами векторного анализа.

На основе рис. 1 не составляет труда определить третью неточность в рассуждениях К. Маркса, а также его предшественников и последователей, предположивших, что перемещение товаров и денег между производителями (и одновременно покупателями) товаров осуществляется по известному принципу круговорота воды в природе, когда вода превращается в пар, а после охлаждения в атмосфере выпадает на землю дождем. В экономике подобных превращений не наблюдается – товары меняют свою форму как результат процесса производства, а деньги, наоборот, не меняя своей формы, движутся от одного титула собственности к другому, совершая, как это известно в теоретической эпиронике, периодические (гармонические) колебания [14, с. 299], что и показано для денежного потока на рис. 2, где точка М находится под воздействием двух сил: F – восстанавливающая сила, Д – стоимость денежного капитала.

Период свободных колебаний денежного потока определяется по известной частоте колебаний (n_t) по формуле (6). Например, в известной схеме расширенного воспроизводства К. Маркса [13, с. 576] на первом году производства 1500 ед. стоимости средств производства, изготовленных в подразделении I, обмениваются на 1500 ед. стоимости предметов потребления (С₂), изготовленных в подразделении II. Допустим, что обмен этих стоимостей осуществляется посредством денежного капитала Д=300 ед. Тогда частота колебаний будет равна n_t=С₂/Д=1500/300=5. Отсюда в соответствии с формулой (6) следует, что период колебаний t_n=1/5=0,2 года. Таким образом становится очевидным, что коэффициент монетизации, используемый в формуле (5), есть ничто иное, как период оборота денежного капитала, не имеющий ничего общего с монетизацией как таковой.

Известное число колебаний позволяет определить круговую частоту собственных колебаний (k₁) по формуле

                          k₁ = 2 p n_t.                                                 (8)

Подставляем известные данные и получаем k₁=10p.

Предположение о том, что движение денежных (аналогично и товарных) потоков совершается по закону периодических (гармонических) колебаний, само по себе приводит к тому, что любая экономическая система обладает свойством упругости, величина которой находится по формуле

где с – коэффициент упругости; Д – стоимость денежного капитала; w_g – ускорение притяжения.

Зная расчетное значение w_g=3p, находим величину упругости экономической системы с=100p²´300/3p=10000p. Все расчетные параметры определены, что аналитически подтверждает гипотезу о наличии гармонических колебаний, а не кругооборота товарных и денежных потоков внутри экономической системы.

Четвертой не вполне очевидной, но не менее существенной неточностью в рассуждениях о кругообороте денежного (и торгового) капиталов является то, что все экономисты и финансисты обращали внимание на порядок начисления процента по методу арифметической (простые проценты) или геометрической (сложные проценты) прогрессии, но никаким образом не связывали их с самим процессом выплаты заемщиками долгов по процентам. В этой связи вполне уместным выглядит критический вывод К. Маркса в III томе "Капитала" относительно рассуждений Прайса, который "вообразил, что открыл закон возрастания капитала в геометрической прогрессии", позволяющий превратить один пенс за 1800 лет "в 150 миллионов земных шаров, сплошь состоящих из чистого золота", но не заметил главной ошибки, не учитывающей "качественной границы накопления капитала" [10, с. 434, 438], внутри жестких пределов которой и возникает кризисная ситуация, обладающая свойствами финансовой пирамиды – производитель не имеет денег для возврата долгов, а банкиры до их погашения не могут привести в движение деньги, застрявшие внутри финансовой системы. Что касается практической стороны этого вопроса, то достаточно только одного взгляда на графики погашения кредитов, чтобы обнаружить вполне определенную закономерность их распределения во времени – наименьшие выплаты в начальный и завершающий периоды погашения долгов и наибольшие – в его средней части. Одного этого достаточно для того, чтобы утверждать, что проценты по кредитам являются той внешней силой, благодаря которой денежные (аналогично и товарные) потоки совершают вынужденные колебания с круговой частотой k₂, что и показано на рис. 3.

Характерной особенностью вынужденных колебаний является то, что амплитуда собственных колебаний экономической системы изменяется по обозначенной пунктиром траектории так называемых "биений", то есть достигает то максимального (А^max), то минимального (А^min) значения, поскольку точка М находится под воздействием дополнительной силы в виде процента (DД). При этом амплитуда вынужденных колебаний становится тем больше, чем ближе устанавливаются значения круговых частот собственных (k₁) и вынужденных (k₂) колебаний и устремляются по законам теоретической эпироники в бесконечность, когда они равны (k₁=k₂), что называется резонансом, достигающим такой необыкновенной разрушительной силы, перед которой бессильными оказались не только отдельные национальные экономики, но и вся мировая экономическая система. Вот где таилась истинная природа мирового финансового кризиса [14, с. 305-306]. Отсюда следует, что кризис экономики – суть ничто иное, как явление резонанса в движении товарных и денежных потоков внутри экономической системы (см. рис. 3).

Графически явление резонанса отображается в виде графика, приведенного на рис. 4, где по горизонтальной оси откладываются значения коэффициента десинхронизации, равного отношению частот вынужденных (k₂) и собственных (k₁) колебаний, то есть

а по вертикальной оси – значения коэффициента динамичности, равного отношению максимальной (А^max) и начальной (А₀) амплитуды колебаний, то есть

Согласно рис. 4 явление резонанса начинается тогда, когда вынужденные колебания малой частоты (<1) увеличиваются до уровня собственных колебаний денежного обращения, либо тогда, когда вынужденные колебания большой частоты (>1) приближаются к зоне резонанса (заштрихована), уменьшаясь по величине. При этом экономическая система разрушается еще до того, как в результате резонанса (равенства) двух частот максимальная амплитуда колебаний достигает возможного предела устойчивости экономической системы в целом и денежного обращения в частности.

Таким образом, становится очевидным, что монетаристам из МВФ следует сосредоточить свои усилия, энергию и внимание не столько на разработке набивших оскомину "непопулярных мер", ведущих к углублению стагнации экономики и ухудшению социального положения трудящегося люда, не на регулировании разными способами величины коэффициента монетизации, оказавшегося совершенно иным по содержанию и далеко не самым определяющим показателем в механизме колебаний денежного и товарного обращения, а на рассогласовании (десинхронизации) частот собственных и вынужденных колебаний в движении товарных и денежных потоков. Комплексный анализ истоков и причин мирового финансового кризиса, возникших маятниковых дисбалансов в экономиках развитых и развивающихся стран, является перманентным процессом. В этом же контексте заслуживают особого внимания, так называемые, "мельничные" ассиметрии ценовой динамики, релаксация экзогенных и эндогенных флуктуаций мирового финансового рынка. В противном случае, как предсказывают некоторые специалисты в области эконофизики, мировую экономику может накрыть вторая (еще более разрушительная) волна глобального финансового кризиса. Поэтому разнообразие и глубина возникающих в этой связи макроэкономических задач требуют особого внимания со стороны ведущих ученых, представляющих разные области знаний, но специалистов в области системного анализа теории денежного обращения, в первую очередь.

        ЛИТЕРАТУРА

1. Данилов Ю., Седнев В., Шипова Е. Финансовая архитектура посткризисного мира: эффективность и/или справедливость? // Вопросы экономики. – 2009. – № 11.
2. Амоша А.И., Иванов Е.Т., Иванов С.Е. Каноны рынка и законы экономики. Кн.6. Прикладной социально-экономический анализ / НАН Украины, Ин-т экономики пром-сти. – Донецк, 2003.
3. Марчук Є.К. Виступи. Інтерв'ю. Статті. – К.: Знання, 1997.
4. Рапопорт Г., Герц А. Глобальный экономический кризис 2008-2009: истоки и причины // Вопросы экономики. – 2009. – № 11.
5. Ковальчук Т., Иванов Е. Монетарный протекционизм в Украине // Экономика Украины. – 1997. – №8.
6. Ковальчук Т., Іванов Є. Теорія грошового обігу і сучасний монетаризм // Банківська справа. – 1998. – №5/
7. Смит А. Исследование о природе и причинах богатства народов. – М.: Соцэкгиз, 1962.
8. Маркс К., Энгельс Ф. Соч. – Т.23.
9. Гриневецкий С., Ковальчук Т. Проблемы стратегии финансово-экономического развития Украины / Голос України. – 15 января 2010 г.

10.  Маркс К., Энгельс Ф. Соч. – Т.25, ч.I.

11.  Маркс К., Энгельс Ф. Соч. – Т.25, ч.II.

12.  Амоша А.И., Иванов Е.Т. Основы конструирования экономических систем. Кн.1. Всеобщее производство. – Донецк: ИЭП НАН Украины, 2007.

13.  Маркс. К., Энгельс Ф. Соч. – Т.24.

14.  Иванов Е.Т. Основы теоретической эпироники / НАН Украины, Ин-т экономики пром-сти. – Донецк, 2006.

Справочно:

1. Экзогенные факторы обусловливают переход систем из одного качества в другое (в том числе и посредством информационно-технологических новаций, недоучет которых усиливает риски и неопределенности в денежном обращении, усиливает ассиметрию экономической информации). Эндогенные факторы влияют на изменение форм, методов и механизмов конкурентной борьбы, в сферу которой, безусловно, входит денежное обращение, а также движение (потоки) виртуального финансового капитала.

2. Эконофизика – это особая часть эконометрики, использующая нестандартные модельные идеи для обоснования, в частности, общеэкономического равновесия (А.Леонидов. Путь к экономическому равновесию и эффективность финансовых рынков: взгляд физика // Вопросы экономики. – 2009. – № 11. – С.82).